Ей было шесть лет, когда мы впервые встретились


tkwtuuibgxcЕй было шесть лет, когда мы впервые встретились на пляже неподалеку от моего дома. До пляжа три-четыре мили дороги, и я езжу туда всякий раз, когда мир начинает сужаться надо мной. Девочка строила, кажется, замок из песка. Она посмотрела на меня, ее глаза были синими, как море.

— Привет,- сказала она.

Я ответил кивком, так как не было настроения отвлекаться на ребенка.

++
— Я строю, — сказала она.

— Вижу. А что это? – спросил я, хотя на самом деле мне было не интересно.

— О, не знаю. Просто нравится чувствовать песок.

Мне понравились эти слова, и я снял ботинки. Мимо пролетел песочник.

— Это радость, — сказала девочка.

— Что?

— Радость. Мама говорит, что песочники приносят нам радость.

Птица пролетела над пляжем.

— Прощай радость, — пробубнил я сам себе, — и привет боль.

Я повернулся, чтобы уйти. Тогда я был очень расстроен. Казалось, вся моя жизнь летит под откос.

— Как тебя зовут? — Девочка не сдавалась.

— Роберт, Роберт Питерсон.

— А я Венди. Мне шесть лет.

— Привет, Венди.

Она засмеялась.

— Ты смешной, — сказала она.

Хотя я был подавлен, я тоже засмеялся и пошел дальше, вспоминая ее звонкий смех.

— Приезжайте снова мистер Пи, — прокричала она. — Проведем еще один радостный день.

После нескольких дней борьбы с непослушными бойскаутами, встреч школьного комитета и маминой болезни, я подумал: «Солнце светит, а я стою мою посуду. Мне нужен песочник». Я схватил пальто и вышел на улицу. Меня ждал переменчивый аромат морского берега. Ветер был прохладный, но я стоял на месте, надеясь ощутить безмятежность.

— Привет мистер Пи, — услышал я, — Хотите поиграть?

— Во что ты хочешь поиграть? — спросил я, хотя почувствовал раздражение.

— Не знаю. Вы выбирайте.


— Может в шарады? — сказал я с сарказмом.

И снова послышался взрыв звонкого смеха.

— Я не знаю, что это.

— Тогда давай просто погуляем.

Я впервые по-настоящему взглянул на Венди и заметил, какое у нее нежное и светящееся лицо.

— Где ты живешь? — спросил я.

— Вон там.

Она показала на ряд летних коттеджей. Мне показалось странным, что люди живут там зимой.

— В какую ты ходишь школу?

— Я не хожу в школу. Мама сказала, что мы на каникулах.

Она все щебетала, пока мы гуляли по пляжу. Но мысли мои были в другом месте.

Когда я уходил, Венди сказала, что провела еще один радостный день. Мне стало на удивление легко, поэтому я улыбнулся ей и согласился с ее утверждением.

Через три недели я снова летел на пляж в близком к панике состоянии. Настроения общаться с Венди не было. Мне показалось, что я увидел ее маму на крыльце и захотел попросить ее оставить ребенка дома.

— Послушай, если ты не против, — сказал я, когда подошла Венди, — я бы хотел сегодня побыть один. Она была необычно бледной и как будто задыхалась.

— Почему? — спросила она.

Я крикнул: — Потому, что умерла моя мама!

И тут же подумал: «Боже, зачем я говорю это ребенку?»

Она ответила:

— О, значит сегодня плохой день.

— Да, — сказал я, — как и вчера, и позавчера и.. просто уходи!

— Тебе больно? — продолжала она.

— Из-за чего больно? — я гневался на нее… на себя, — Из-за ее смерти? Конечно, мне больно!

И я ушел, погрузившись в себя.

Примерно через месяц я снова поехал на пляж, но Венди там не было. Почувствовав стыд и осознав, что мне не хватает ее компании, я пошел к коттеджу, на который она указывала. Я постучал в дверь. Мне открыла измученная молодая женщина с волосами цвета меда.

— Здравствуйте, я Роберт Питерсон. Я соскучился по вашей маленькой дочери и хотел спросить, где она.

— О, да, мистер Питерсон, входите. Венди говорила о вас. Боюсь, я позволила ей мешать Вам. Если она Вам надоедала, пожалуйста, просите меня.

— Вовсе нет.. она прекрасный ребенок, — сказал я и понял, что действительно так думаю.

— Венди умерла на прошлой неделе. У нее была лейкемия. Наверное, она не говорила Вам.

Я упал на стул, чтобы перевести дыхание.

— Она любила этот пляж. И когда попросила приехать сюда, мы не могли ей отказать. Казалось, ей было здесь лучше, она чаще называла дни радостными. Но за последние несколько недель она быстро угасла, — голос женщины дрожал. — Кстати, она оставила вам кое-что. Попробую найти. Пожалуйста, подождите минутку.

Я просто кивнул, хотя ум порывался сказать что-то этой милой женщине. Она отдала мне помятый конверт со словами «Для мистера Пи», написанными неуклюжим детским почерком. В нем лежал яркий рисунок: желтый пляж, синее море и коричневая птица. А внизу аккуратными буквами было написано: ПУСТЬ ПЕСОЧНИК ПРИНЕСЕТ ВАМ РАДОСТЬ.


Мои глаза наполнились слезами, а сердце, позабывшее чувство любви, открылось. Я обнял маму Венди.

— Мне жаль, мне очень жаль, мне очень жаль, — я повторял снова и снова, и мы вместе плакали.

Драгоценный рисунок теперь висит у меня в рамочке в кабинете. Шесть слов, каждое за годик ее жизни, обращаются ко мне, полные гармонии, храбрости и бескорыстной любви. Это дар от ребенка с глазами цвета морской синевы и волосами цвета песка. Дар от ребенка, который научил меня любить


1144