НЕ СТЕСНЯЙСЯ!


Вселенная зорко следит за каждым нашим шагом. Вся эта богооставленность – чушь собачья. Под контролем каждый волос, как и было сказано.

Недавно я написала в заметку для «Таких дел» — про греческие садики. Исключительно пиетарную, в мажорном ладу. Воспела, в том числе, отсутствие официоза и поборов на ежегодные фотоальбомы. Счет за свои восторги я получила немедленно. Ко мне зашла моя соседка Мирто, член родительского комитета нашего сада.

— Катя, — говорит. – Сфотографируй наших деток для альбома.

— Но я же не фотограф, — испугалась я. – честное слово.

— Как же не фотограф, — уличила меня Мирто. – я сама видела у тебя настоящий фотоаппарт! Не стесняйся! Ты слишком стесняешься.

Нет, грекам трудно это объяснить. Потому что другой мир, другие ценности. До сих пор у многих моих греческих ровесников кнопочные телефоны. Здесь человек без рук, у которого есть старенький девичий Кэнон с китовым объективом, считается Картье-Брессоном.

Позвонила в Москву Кате и Вите. Выручайте, прошу, профессионалы. У меня же нет штатива! У меня же нет внешней вспышки! У меня нет объектива! Что делать?Друзья задумались, потом успокоили:

— Конечно, выход есть. Возьми у кого-нибудь оборудование. И камеру другую заодно. И не стесняйся! Ты слишком стесняешься.

Не стала им говорить, что лучшая камера во всем Агиосе Стефаносе – у меня. Русским это трудно объяснить, потому что – причину вы уже знаете. Другой мир и другие ценности.

Села срочно учиться на фотографа. По совету Вити читала статьи. Одна называлась эпически: «Битва со светом». Подумала. Отложила статью и попросила друзей просто помолиться о моей личной битве. Быть сердцем рядом.

Пришла в садик.

— Сколько надо сфотографировать детей? – спрашиваю.

— Ну.. примерно пятьдесят! – ответила мне директор, госпожа Папаниколау.

Руки тряслись. Пятьдесят детей скакали и прыгали вокруг. Мысли путались. Солнце то заходило за тучу, то выходило. И так три раза. Только я кое-как настроила фотоаппарат (борьба со светом, три ноль не в мою пользу), как меня толкнули в бок. Оборачиваюсь – мальчик.

— Ты чего? – говорю.

— Подержи мою веточку, пока я фотографируюсь! – строго приказал он.

Потом включилась госпожа Папаниколау. Она специальным, многообещающим учительским голосом сказала детям:

— Наблюдааааю!

И дети замерли. Потом госпожа Николау вознесла взор к небу и погрозила пальцем солнцу:

— Наблюдаааю!

И, представьте себе, солнце тоже замерло.

Заговорив солнце, госпожа Папаниколау начала поставлять детей в кадр, я щелкала, просила улыбочку или вытереть нос, по обстоятельствам. Закончили.

— Закончили? – переводя дух, уточнила я.

— Ну.. вы знаете, вообще-то нет. – призналась госпожа Папаниколау.

— Почему?

— Понимаете. Диогена сегодня нет! Вы можете еще раз прийти?

Ну как не прийти – ради Диогена? Мертвого уговорят! А стеснительного — тем более.

Екатерина Фёдорова

470