Ей было шесть лет, когда мы впервые встретились

Ей было шесть лет, когда мы впервые встретились

tkwtuuibgxcЕй было шесть лет, когда мы впервые встретились на пляже неподалеку от моего дома. До пляжа три-четыре мили дороги, и я езжу туда всякий раз, когда мир начинает сужаться надо мной. Девочка строила, кажется, замок из песка. Она посмотрела на меня, ее глаза были синими, как море.

– Привет,- сказала она.

Я ответил кивком, так как не было настроения отвлекаться на ребенка.

++
– Я строю, – сказала она.

– Вижу. А что это? – спросил я, хотя на самом деле мне было не интересно.

– О, не знаю. Просто нравится чувствовать песок.

Мне понравились эти слова, и я снял ботинки. Мимо пролетел песочник.

– Это радость, – сказала девочка.

– Что?

– Радость. Мама говорит, что песочники приносят нам радость.

Птица пролетела над пляжем.

– Прощай радость, – пробубнил я сам себе, – и привет боль.

Я повернулся, чтобы уйти. Тогда я был очень расстроен. Казалось, вся моя жизнь летит под откос.

– Как тебя зовут? – Девочка не сдавалась.

– Роберт, Роберт Питерсон.

– А я Венди. Мне шесть лет.

– Привет, Венди.

Она засмеялась.

– Ты смешной, – сказала она.

Хотя я был подавлен, я тоже засмеялся и пошел дальше, вспоминая ее звонкий смех.

– Приезжайте снова мистер Пи, – прокричала она. — Проведем еще один радостный день.

После нескольких дней борьбы с непослушными бойскаутами, встреч школьного комитета и маминой болезни, я подумал: «Солнце светит, а я стою мою посуду. Мне нужен песочник». Я схватил пальто и вышел на улицу. Меня ждал переменчивый аромат морского берега. Ветер был прохладный, но я стоял на месте, надеясь ощутить безмятежность.

– Привет мистер Пи, – услышал я, – Хотите поиграть?

– Во что ты хочешь поиграть? – спросил я, хотя почувствовал раздражение.

– Не знаю. Вы выбирайте.


– Может в шарады? – сказал я с сарказмом.

И снова послышался взрыв звонкого смеха.

– Я не знаю, что это.

– Тогда давай просто погуляем.

Я впервые по-настоящему взглянул на Венди и заметил, какое у нее нежное и светящееся лицо.

– Где ты живешь? – спросил я.

– Вон там.

Она показала на ряд летних коттеджей. Мне показалось странным, что люди живут там зимой.

– В какую ты ходишь школу?

– Я не хожу в школу. Мама сказала, что мы на каникулах.

Она все щебетала, пока мы гуляли по пляжу. Но мысли мои были в другом месте.

Когда я уходил, Венди сказала, что провела еще один радостный день. Мне стало на удивление легко, поэтому я улыбнулся ей и согласился с ее утверждением.

Через три недели я снова летел на пляж в близком к панике состоянии. Настроения общаться с Венди не было. Мне показалось, что я увидел ее маму на крыльце и захотел попросить ее оставить ребенка дома.

– Послушай, если ты не против, – сказал я, когда подошла Венди, – я бы хотел сегодня побыть один. Она была необычно бледной и как будто задыхалась.

– Почему? – спросила она.

Я крикнул: – Потому, что умерла моя мама!

И тут же подумал: «Боже, зачем я говорю это ребенку?»

Она ответила:

– О, значит сегодня плохой день.

– Да, – сказал я, – как и вчера, и позавчера и.. просто уходи!

– Тебе больно? – продолжала она.

– Из-за чего больно? – я гневался на нее… на себя, – Из-за ее смерти? Конечно, мне больно!

И я ушел, погрузившись в себя.

Примерно через месяц я снова поехал на пляж, но Венди там не было. Почувствовав стыд и осознав, что мне не хватает ее компании, я пошел к коттеджу, на который она указывала. Я постучал в дверь. Мне открыла измученная молодая женщина с волосами цвета меда.

– Здравствуйте, я Роберт Питерсон. Я соскучился по вашей маленькой дочери и хотел спросить, где она.

– О, да, мистер Питерсон, входите. Венди говорила о вас. Боюсь, я позволила ей мешать Вам. Если она Вам надоедала, пожалуйста, просите меня.

– Вовсе нет.. она прекрасный ребенок, – сказал я и понял, что действительно так думаю.

– Венди умерла на прошлой неделе. У нее была лейкемия. Наверное, она не говорила Вам.

Я упал на стул, чтобы перевести дыхание.

– Она любила этот пляж. И когда попросила приехать сюда, мы не могли ей отказать. Казалось, ей было здесь лучше, она чаще называла дни радостными. Но за последние несколько недель она быстро угасла, – голос женщины дрожал. – Кстати, она оставила вам кое-что. Попробую найти. Пожалуйста, подождите минутку.

Я просто кивнул, хотя ум порывался сказать что-то этой милой женщине. Она отдала мне помятый конверт со словами “Для мистера Пи”, написанными неуклюжим детским почерком. В нем лежал яркий рисунок: желтый пляж, синее море и коричневая птица. А внизу аккуратными буквами было написано: ПУСТЬ ПЕСОЧНИК ПРИНЕСЕТ ВАМ РАДОСТЬ.


Мои глаза наполнились слезами, а сердце, позабывшее чувство любви, открылось. Я обнял маму Венди.

– Мне жаль, мне очень жаль, мне очень жаль, – я повторял снова и снова, и мы вместе плакали.

Драгоценный рисунок теперь висит у меня в рамочке в кабинете. Шесть слов, каждое за годик ее жизни, обращаются ко мне, полные гармонии, храбрости и бескорыстной любви. Это дар от ребенка с глазами цвета морской синевы и волосами цвета песка. Дар от ребенка, который научил меня любить